IV. На солнечных палубах. «Каютные пассажиры».

Illustration-18-FairWeather-500

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С середины XIX века возникают новые судоходные компании, которые очень быстро сосредоточивают в своих руках монополию на трансатлантические перевозки. Суда, оборудованные паровыми машинами, уже не зависят от погоды и ветров и оказываются способными приходить в пункты назначения в заранее обусловленное время; становится возможным придерживаться определенного расписания. Это был огромный шаг вперед по сравнению с парусниками, у которых дорога через океан занимала от 30 до 100 суток и сопровождалась значительными неудобствами, в том числе и в обеспечении пассажиров продуктами питания. Конкуренция на рынке пассажирских перевозок вынуждает судовладельцев повышать уровень сервиса на своих лайнерах. Ведь состоятельные пассажиры требовали того, к чему они привыкли на берегу и отказываться от этого не хотели даже в море. Тогда начинают появляться первые курительные салоны, библиотеки, настоящие столовые, а пассажиров начинают обслуживать стюарды. Но конечно, всё это ещё равно сравнивать с эпохой левиафанов британских «Кунард» и «Уайт Стар Лайн». Всё ещё острой проблемой оставалась гигиена, т.к. ванной комнаты не было вообще. Оставалась только надеяться на хорошее настроение боцмана или его помощника, которые могли обдать струёй воды из шланга, желающего помыться. Обычно это происходило утром, во время мойки палубы.
Каюты первого и второго класса располагались в ряд на верхней палубе в центре судна, запирающиеся узкой дверью с круглым иллюминатором. Первые каюты были настолько малы, что в них помещались только гардероб, двухъярусная кровать и стул. Нужно было постараться, чтоб, надевая пиджак или пальто, не удариться костяшками пальцев о стену или локтём о кровать. Пассажир мог выкупить второе койко-место и предаться полному комфорту в одиночестве, т.к. из-за отсутствия вентиляции, находиться долгое время в каюте вдвоём было невозможно. Единственным источником свежего воздуха была открытая дверь и то, в хорошую погоду и тёплое время года.
Вот, например, как описывает своё «первоклассное» путешествие Чарльз Диккенс. В начале 1842 года он на кунардовсой «Британии» отправился в Америку и удобства на пароходе отнюдь не вызвали его восторга. В своих «Американских заметках» он написал, что его каюта «крайне неудобная, безнадежно унылая и абсолютно нелепая коробка», а о своей койке сказал, что, «пожалуй, только в гробу спать еще теснее». Когда же Диккенс пришел в себя после всех неприятностей, связанных с морской болезнью, настроение его постепенно улучшилось. И вот как он описал маленькие удовольствия, предоставляемые салоном пассажирского судна в 40-е годы позапрошлого века:
«В час звонит колокол, и вниз спускается стюардесса, неся дымящееся блюдо жареного картофеля и другое — с печеными яблоками; она приносит также студень, ветчину и солонину или окутанное паром блюдо с целой горой превосходно приготовленного горячего мяса. Мы набрасываемся на эти лакомства; едим, как можно больше (у нас теперь отличный аппетит), и как можно дольше задерживаемся за столом. Если в печке загорится огонь (а иногда он загорается), — все мы приходим в наилучшее настроение. Если же нет, — начинаем жаловаться друг другу на холод, потираем руки, кутаемся в пальто и накидки и до обеда снова укладываемся подремать, поговорить или почитать (опять-таки, если достаточно светло)».

Illustration-07-TheStateRoom-500

К середине 1860 годов сервис на борту пароходов уже не считался диковинкой. Каждая уважающая себя компания должна была позаботиться о досуге и комфорте своих клиентов. Всё чаще для развлечения пассажиров на борт приглашали музыкантов, тренеров по теннису и танцам, были организованы первые медицинские пункты. Лучший пароход того времени «Балтик» был рассчитан на 200 пассажиров первого класса, которые могли разместиться в 150 каютах. В каждой каюте было два умывальника, диван, двухъярусная кровать из атласного дерева, застеленная шёлковым бельём. Для удобства пассажиров у дверей повесили шнурок для вызова стюарда, а так же рычаг, регулирующий подачу отопления. Все каюты располагались вокруг двух больших салонов – один из них столовая, другой — «Гранд салон», в который открывались двери со всех кают. Все салоны были щедро украшены витражными стеклами, дорогими люстрами, персидскими коврами, мебелью превосходного качества, чего только стоили одни итальянские мраморные столы. Зеркала на стенах визуально расширяли пространство. Для женщин была своя отдельная гостиная. В носовой части судна располагалась камбуз с шеф-поваром французом и парикмахерская, с новинкой того времени – запатентованным регулирующимся по высоте парикмахерским креслом, а на корме был обустроен курительный салон первого класса.

Courtesy of Smithsonian Institution Libraries

В книге Марка Твена «Простаки за границей или Путь новых паломников », которое описывает путешествие автора в Европу на гребном пароходе «Квакер-Сити» есть хорошее описание, из которого мы можем узнать, как проводили пассажиры своё свободное время.
«…Когда било семь склянок, раздавался первый гонг; когда било восемь, пассажиры садились завтракать — те, кому позволяла морская болезнь. Затем все здоровые прогуливались рука об руку по верхней палубе, наслаждаясь ясным летним утром, а жертвы морской болезни тоже выползали наверх и, прячась от ветра за кожухом колеса, уныло пили чай с сухариками. Вид у них был самый несчастный. С одиннадцати часов до второго завтрака, а также между вторым завтраком и обедом (в шесть часов вечера) пассажиры предавались самым различным занятиям и развлечениям. Кое-кто читал, другие занимались шитьем и курением — разумеется, не одни и те же лица; можно было выискивать среди волн чудищ морских глубин и дивиться на них, рассматривать в бинокль встречные корабли и высказывать по их поводу мудрые суждения; более того, каждый считал своей священной обязанностью приглядеть за тем, чтобы флаг был поднят и трижды вежливо приспущен в ответ на приветствие незнакомца; в курительной несколько джентльменов непременно играли в карты, шашки и домино — чаще всего в домино, эту восхитительно безобидную игру; а внизу, на главной палубе в носовой части, по соседству с курятником и загоном для скота, мы устроили так называемый «лошадиный бильярд». Это прекрасная игра, требующая большой подвижности, веселая и азартная. Она похожа на «классы», а также на бильярд, и в нее играют клюшкой. На палубе мелом чертят большие «классы» и каждый квадрат нумеруют. Вы становитесь в трех-четырех шагах, кладете перед собой несколько плоских деревянных дисков и сильно бьете по ним длинной клюшкой. Если какой-нибудь диск остановится на черте, очки не засчитываются. Если же он остановится в седьмом квадрате, игроку засчитывается семь очков, в пятом — пять, и так далее. Надо набрать сто очков; играть можно вчетвером. На неподвижном полу играть было бы очень просто, но на корабле это становилось целой наукой. Нам приходилось учитывать бортовую качку. Очень часто игрок рассчитывал на крен вправо, а корабль вдруг не кренился. В результате диск пролетал ярдах в двух от «классов», и тогда бивший чувствовал себя дураком, а остальные смеялись.
Когда шел дождь, пассажирам, разумеется, приходилось сидеть дома — точнее говоря, в каютах — и развлекаться играми, чтением, созерцанием давно знакомых волн за окном и пересудами.
К семи часам вечера заканчивался обед, затем следовала часовая прогулка по верхней палубе, после чего раздавался гонг, и большая часть общества отправлялась на богослужение в кормовую каюту (верхнюю) — прекрасный салон длиной футов в шестьдесят. Не озаренные светом духовным прозвали этот салон «синагогой». Служба, состоявшая из двух гимнов Плимутского сборника и короткой молитвы, обычно занимала не больше пятнадцати минут. Гимны исполнялись под аккомпанемент фисгармонии в тех случаях, когда море было достаточно спокойно и аккомпаниатора не приходилось предварительно привязывать к стулу.
По окончании молитвы синагога превращалась в нечто напоминающее класс, где школьники занимаются чистописанием. Ни один корабль не видывал доселе ничего подобного. Около тридцати дам и джентльменов усаживались за обеденные столы, тянувшиеся вдоль стен салона, и при свете качающихся ламп два-три часа прилежно писали свои дневники…
… Чтобы развлекать путешественников и поддерживать в них бодрость духа, пускались в ход всевозможные уловки. Был учрежден объединивший всех пассажиров клуб, который после богослужения собирался в школе чистописания; там читали вслух книги о тех странах, куда мы направлялись, и обсуждали полученные сведения.
Несколько раз фотограф экспедиции приносил свой волшебный фонарь и устраивал интереснейшие демонстрации. Большая часть его диапозитивов изображала заграничные достопримечательности, но среди них попадались и виды родных мест. Он объявил, что «начнет представление в кормовом салоне, когда пробьют две склянки (в девять вечера), и покажет пассажирам, куда им предстоит прибыть». Два или три раза в звездные вечера мы устраивали танцы на верхней палубе под тентом, не без успеха заменяя яркие люстры бального зала судовыми фонаря¬ми, развешанными по столбам. Когда корабль кренился вправо, танцоры всем взводом бросались в атаку на правый борт и разом повисали на перилах, когда же он кренился влево, они с тем же завидным единодушием обрушивались на левый борт. Вальсирующие успевали покружиться секунд пятнадцать, а затем опрометью неслись к перилам. …Никто из нас не скучал, — я думаю, что могу сказать это с уверенностью».
С 70-х годов XIX века пассажирские суда на атлантических линиях начинают превращаться в роскошные плавучие отели. Эта тенденция, наиболее ярко проявившаяся на больших английских пароходах, стала результатом возраставшей конкуренции с немецкими и французскими компаниями. В 1870 году на судах «Абиссиния» и «Алджирия» впервые появились отдельные ванные комнаты, а оснащение парохода «Галлия», спущенного на воду в 1879 году, явилось предвестником расточительной роскоши будущего. Его салон был выполнен в японском стиле: стены отделаны панелями, покрытыми яшмово-красным лаком, на которых золотом и пастельными красками были нарисованы птицы и цветы; в центре курительного салона был даже оборудован фонтан. В 1880 году на пароходе «Сити оф Берлин» компании «Инмэн лайн» впервые зажглись электрические лампочки. На судах имелись роскошные каюты-люкс, танцевальные залы в зеркалах, концертные залы с дорогими роялями, спортивные залы, игорные залы, салоны красоты, библиотеки. Первыми из дорогих судов нового поколения стали суда компании «Кунард» — «Кампания» и «Лукания», получившие в 1893 году «Голубую ленту Атлантики».

OceanPassengerTravel-416-MoreComfortableOnDeck-500

Эволюция парусных или парусно-паровых судов завершается строительством «Лузитании», «Мавритании», «Титаника», «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» и др. Но в социальном плане мало что поменялось. Так же остались классовые разграничения, где роскошь и щедрый декор салонов и кают первого класса, резко контрастирует с убожеством кубриков эмигрантов, расположенных в глубине лайнера, нередко у машинных отделений, хотя эмигранты составляли основной доход всех компаний.
Британская судоходная компания «Уайт Стар Лайн» выделялась среди прочих тем, что смогла создать для пассажиров третьего класса такие условия, которые соответствовали второму классу у конкурентов. Именно эта компания, на мой взгляд, являлась пионером в плане внедрения к услугам пассажиров модных тенденций того времени, например, бассейна или турецких бань, парикмахерских, кинозала. Не пытаясь конкурировать в скорости своих лайнеров, руководство взяло курс на привлечение клиентов сервисом и комфортом, предоставляемым на борту, роскошной отделкой публичных помещений и кают, соответствующей различным интерьерным стилям и направлениям. Именно тогда в голове директора Б. Исмея возникла идея постройки трёх лайнеров под общим рабочим названием — «Олимпик-класс». План подразумевал строительство трех пароходов: «Олимпик», «Титаник» и «Британик». Исмей хотел, чтобы его лайнеры имели беспрецедентную роскошь и стали самыми комфортабельными в истории океанских лайнеров.
Эта особенность, по его мнению, служила отличной приманкой для богатых и преуспевающих людей. «Уайт Стар Лайн» хорошо изучила вкусы богатых пассажиров и решила удовлетворить их в полном объёме. А последние требовали роскоши и удобств, высокий уровень обслуживания и предоставляемых услуг при которых нахождение на океанском лайнере мало чем отличалось от времяпрепровождения в большом европейском городе. Апартаменты, оформленные лучшими европейскими художниками в стилях ренессанс, модерн, барокко и ампир, каюты класса «люкс» и два суперлюкса с мраморными каминами, ресторан в стиле Людовика ХVI, бары, «Парижское кафе» (с французскими официантами и метрдотелем), хрустальные люстры, ковры, мебель и огромные зеркала — все сверкало богатством и отличалось тонким вкусом. К услугам пассажиров третьего класса уже предоставлялись свои общественные помещения, каюты, курительная, столовая, даже ванные, чего не было на других лайнерах.

Первая Мировая Война торпедировала дальнейшее развитие отрасли. Многие лайнеры были мобилизованы для военных нужд, поэтому перестроены и модернизированы. Роскошные интерьеры были сняты, и от былого убранства лайнеров не осталось ничего. Солдаты и амуниция сменили пассажиров, рестораны и салоны превратились в операционные и казармы. После окончания войны часть интерьеров вернули, некоторые помещения полностью поменяли дизайн. Но на фоне послевоенного кризиса уже никто не подумывал о роскошных залах, расписанных золотом, дорогой мебели и персидских коврах на полу. «Золотой век» лайнеров закончился, но ему на смену пришёл не менее интересный и прогрессивный период истории судостроения и мореплавания. Но, как говорится, это совсем другая история.

 Первая часть

Вторая часть

Четвертая часть

Реклама